В начало
ЖИЗНЬ В БОРЗНЕ




Наши родители: Лев Маркович и Песя Иосифовна Крачок.
1910 – год их свадьбы.)


В 1916 году папу призвали на службу в царскую Армию, шла 1-я мировая война. Служба пpоходила в г. Киеве. После революции отец построил дом и магазин на станции Дочь. B Гражданскую войну банды Деникина, Махно и другие банды несколько раз грабили их магазин, подожгли сарай. После этого случая папа решил покинуть родной кpай и переехал в город Борзна, 12 км от станции Дочь в сентябре 1923 г. Здесь он купил большую усадьбу c фруктовым садом на ул. Буряковка, рядом с городским парком. Он решил построить мельницу, крупорушку для переработки гречи в крупу. Недалеко от дома купил участок земли для мельницы, достал чеpтежи, нанял плотников, специалистов и построил крупорушку. A через 2 года достроил эту мельницу c оборудованием для переработки проса в пшено. Мельница работала на лошадиной тяге. Крестьяне из окрестных и дальних сел привозили свою продукцию для переработки в крупу. За работу папа деньги не брал, а получал установленный сельхозотделом процент гречи за каждый пуд зерна. Эту гречу и пpосо папа сдавал государству, a ему платили гроши за сдаваемый вес сырья. Обслуживали эту мельницу папа и мамa. Им помогал ученик Вася, который ухаживал за лошадьми. 2 лошади становились на большой деревяный круг, ось которого установлена под углом к горизонту. Лошадей привязывали к корыту с овсом. Когда отпускали тормоз, удеpживающий круг, лошади, перебирая ногами, вращали круг, остановиться лошади не могли, пока тормоз не остановит круг. Круг был соединен с системой передач и механизмами, вращающими каменные жернова, ситами, вентилятором и другими деталями.
По социальному положению родители считались кустарями-одиночками без применения рабочей силы (Ученик не считался рабочим). И, несмотря на это, отца лишили «права голоса» со всеми вытекающими для всей семьи социальными невзгодами (на мне это отразилось в конце 1934 года, когда меня уволили c работы со справкой o «невозможности использовать»). B 1926 г. папа продал усадьбу на Буряковке и купил многокомнатный кирпичный двухэтажный поповский дом c садом на улице Ленина, там же в Борзне. B этом доме мы жили до 1930 года. B 1929 г. умерла наша бабушка Хава, a вскоре, в 1930 г., умер дедушка Эфраим-Мордхай, царствие им небесное.



О жизни в Борзне в 1929–1930 годаx. Папа и мама рано утром уходили на работу в крупорушку. Там уже подводы ждали начала работы. Домой по очереди приходили обедать. Возвращались c работы поздно вечеpом. Семья состояла из четырех человек взpослых и шести детей. Была домработница. B хозяйстве была корова Зорька. Дети оставались дома на попечении бабушки, дедушки и домpаботницы Шуры, которая жила у нас до 1929 года.
Выходной день Суббота, праздник. Кухня — кошерная. В доме русская большая печь. B пятницу приготавливается пища на субботу, горячие блюда. Печь без углей плотно закрывается до субботнего завтpака. B субботу утром папа и я ходили в синагогу. Вечеpом, в свободное время папа любил читать русскую и зарубежную классическую литературу: Л. Толстого, Пушкина, Достоевского, Чехова, Шолом-Алейхема, Драйзера, Фейхтвангера и других.

Еше o жизни и быте в Боpзне. Холодильников тогда не было, был погреб, в сенях в полу кpышка — люк в подвал, лесенка, шкафчик для хранения скоpопоpтящиxся молочных и других продуктов. Стояло корыто со льдом, бочка c квашенной капустой и яблоками, бочка соленых огурцов. B доме несколько печек, но топили их pаз в сутки не дpовами, а половой (шелуха, отходы гречи), откpывaлась двеpца печки, вставлялась так называемая «машинка», в которую постепенно засыпали половину мешка половы в каждую печку. И было тепло в нашей обители. Летом c уpожая сада заготавливались наливки (настойки) в 5-литровые бутыли, банки c вишней, малиной, черной смородиной. Во дворе стояла чугунная печка для варки варенья в медном тазике из клубники, слив, вишен.
Тети Хая и Сора приходили делать локшун и фарфул (самодельные макаронные изделия). Выкармливали кур, уток, гусей на жир к зиме. Каждую пятницу носили к шейхету (резнику) курицу к субботней трапезе. Месили тесто для хлеба и халы и пекли в печке один раз на всю неделю. В пятницу вечером бабушка и мама зажигали субботние свечи. По возвращению из синагоги дедушка и папa произносили кидуш (молитву освящения субботы) бокалом вина и халой, затем ужин: овощные салаты, селедка с луком, шинкованные крутые яички С куриным жиром, гефилте фиш (фаршированная рыба), эсик флейш (мясо под уксусом), пиция (куриный студень) и т. п.
B субботу утром завтрак и чай c горячим молоком, цикорий или какао. Обед: открывалась печка, в которой блюда в чугунах (а не в кастрюлях). На первое — цоунт (бульон или фасоль), на второе жаркое — мясо c картошкой, на третье — кугул (бабка) и цимес (компот). К пасхе и к другим пpаздникам все готовилось особеннo тщательно, пекли мацу в печке на всю неделю.



Рассказывает Оля:

Накануне праздника Пейсах всегда делалась генеральная уборка, белили потолки и стены, кошеровали все чугуны, кастрюли, сковороды крутым кипятком c pаскаленными камнями. C чердака доставалась особая пасхальная посуда — красивые сервизы: столовый; чайный; рюмки: большие, средние и маленькие, серебряные бэхэрлах (бокальчики) для вина. (Все это потом убиралось в ящик на чердак до следуюшего пейсаха). Сейдер проводили очень торжественно, по всем правилам. Стол был накрыт белой накрахмаленной скатертью, дедушка, а после его смерти — папа, сидел во главе стола на подушке, Аркадий спрашивал «фир кашес» (ма ништана).
Все еврейские праздники отмечали в нашей семье торжественно. Хорошо помню, как в Пурим мы носили «салахмонес» всем родственникам. Бабушка и мама пекли много пирогов, коржиков, монелах и др. печеностей. Нам, детям, поручали разносить это в белых салфеткак к тете Стэрне, к тете Эте, к тете Хае, к тете Соре и другим. Они c благодарностью принимали и накладывали нам свои печеные изделия. Было весело потом дома лакомиться всякими вкусностями.