В начало
БЕЛОКОНЬ


И еще однажды я потрясла кое-кого своим сочинением.

Было это в 1982 году. После защиты диссертации я работала научным сотрудником в НИИ психиатрии МЗ РСФСР. И по разнарядке была направлена в вечерний Университет марксизма-ленинизма при Доме Ученых. Эта тягомотина длилась два года. Я сидела на последней парте, рядом с беременной женщиной. Мы постоянно болтали о насущном и пригибались, чтобы не попасться на глаза нашему грозному руководителю. Вел группу профессор Белоконь, уже в годах, на пенсии, ветеран ВОВ, без одной руки. В прошлом преподаватель философии МГУ, обладатель зычного хриплого голоса. Большой резонер.

Выручал группу добросовестный студент. Некий врач, кандидат медицинских наук, витийствовал, не замечая времени, и сцеплялся с Белоконем по любому вопросу. Под таким прикрытием мы с моей товаркой незаметно продержались весь срок. Но оказалось, что надо написать дипломную работу (!) и сдать экзамены.

Я выбрала тему, близкую моей специальности: «Экзистенциализм и психиатрия». Обложилась источниками, философскими словарями и, составляя компиляцию... увлеклась. Сие сочинение потрясло Белоконя (может быть, он наконец-то понял, что такое экзистенциализм, в отличие от меня?)

Он заставил меня прочесть сочинение перед группой, поставил пятерку, и меня, как одну из лучших (!?) записали на Доску Почета (или в Книгу Почета) Дома Ученых, где уже был записан кто-то из космонавтов. (Никогда я больше не была в этом Доме и себя на доске не искала).

На экзамене Белоконь мне тоже поставил 5, хотя я ничего не знала. Мне достался вопрос по последнему партийному съезду об экономическом развитии страны на ближайшие 20 лет. Цифры и проценты в мою голову не влезали.

В те годы, 80-е, по всем инстанциям прошли требования о составлении планов на ближайшие 20 лет до 2000 года.
Я работала старшим научным сотрудником в научно-организационном отделе и по требованию Минздрава составляла планы внедрения научных разработок нашего института в практику на 20 лет (!) с предполагаемой оценкой эффективности внедрения в 2000 году (!!) (Это казалось так далеко и поэтому неправдоподобно). Приходилось заставлять отделы заполнять соответствующие анкеты и высчитывать проценты от имеющего быть внедрения в прекрасном далеко.
Отделы ругались, сопротивлялись. Ругали почему-то меня. Все писали откровенную липу и проставляли с потолка проценты эффективности внедрения (в излечении шизофрении, алкоголизма и прочая...)
Меня, давшую зарок в детстве не врать, вовлекли в масштабное вранье на государственном уровне. Впрочем, все мы тогда были циниками и жили двойной жизнью: ложь — в учреждении, правда — на кухне.
(Боря, будучи самостоятельным ученым на практической работе, на своей психиатрической перевозке, был освобожден от этих высоконаучных потуг).

При приемке планом в Министерстве чиновники лютовали, заворачивали планы, требовали переделки, показывая государственный подход (слышалась фраза: «Министр недоволен»), наехало много людей из разных городов и весей Российской Федерации. Все с пухлыми томами этих планов сидели в коридорах сутками, уставшие, с озабоченными лицами.

Могла ли я тогда предположить, что внедряться в 2000 году я буду в Израиле, да еще с такой плохой эффективностью!