В начало
ВОСПОМИНАНИЯ ДЕТСТВА III (2)


...Дело было летом. От отцовской работы мне дали путевку в лагерь. С территории завода нас отправили на машинах, туда же все и вернулись. Все приехали... кроме меня.

Бедная моя мамочка! Она пришла встречать свою дочку. Дома меня уже ждала любимая лесная земляника, залитая молоком в большой тарелке с голубой каемкой.

Но нет девочки... Все видели, как садилась в машину, а куда потом делась, никто не знает. Ужас! Где же искать? Телефонов тогда не было. Как всегда, заявили в милицию. Оставалось ждать и надеяться, что ничего дурного не случится.

А случилось вот что. Машина ехала по городу по той самой улице, где жили мои бабушка Рива и дедушка Зелик. Машина почему-то остановилась, и вдруг совершенно импульсивно (бес попутал!) я сошла с машины (никто и не заметил) и отправилась в гости. Меня встретили, как всегда, с распростертыми объятиями. Меня там любили. К вечеру вдруг приходит отец. Он не один. С милой дамочкой. Женщина молодая, черненькая, с ярко накрашенным ртом, картавит, называет меня «Игочкой». Отец удивляется: «Вот ты где? А тебя ищут». Все садятся за стол. Папка ухаживает за своей мадамой, она к нему льнет. У меня комок в горле, не могу проглотить. Я выскакиваю в другую комнату, падаю на кровать и рыдаю. Жалко маму. Мне дают пить валерьянку в блюдечке...
Отец доставил меня домой и сдал с рук на руки.

Были попытки и школу пропускать, только закончились трагикомично.
В первом классе как-то подбила меня все та же Римка Семидиченко не пойти на уроки. Подошли мы к школе и засели в кустиках. Вот отзвенел звонок, ребята разбежались по классам. Наступила тишина и... свобода. Мы с портфелями пошли по улицам прочь от школы. Но куда идти?.. Гулять по улицам с портфелями средь бела дня? Прохожие сразу заподозрят, что мы прогульщицы.

Римка привела меня в квартиру к какой-то своей знакомой взрослой женщине. Не знаю, вполне ли была она здорова, эта женщина, если никак не прореагировала на двух юных особ с портфелями в неположенное время. Квартира вызывала у меня жгучий интерес, любопытство к чужой жизни, непохожей на нашу. Детали всегда волновали меня. Я разглядывала предметы, безделушки, вдыхала странный запах, исходящий от фиолетовых страусиных перьев, смотрела на неподвижное лицо загадочной женщины... Мы протянули время и в нужный час вернулись домой, голодные, но удовлетворенные и с тайной в глазах.

В другой раз, действуя по отработанному сценарию, отсидевшись в кустиках, мы рискнули отправиться в кино. Римкина мать работала билетершей в кинотеатре. Проходить без билета было для нас привычно. На этот раз шла картина «Белый клык» (я так ее никогда и не досмотрела до конца). В этот день римкина родительница работала в вечернюю смену.

Фильм уже начался. Мы зашли в темный зал и пробрались на третий ряд (я плохо видела, хотя еще не знали о моей близорукости). Впереди сидящая девица оглянулась и... О ужас!... Оказалась старшей римкиной сестрой. Она взяла нас на пушку: «Попались! Вот вы где! А вас уже ищут!»

Она произнесла ключевую фразу! Мгновенный выброс адреналина, мы пулей вылетаем из кинотеатра и несемся по домам. В голове стучит: «Нас ищут». Значит, о наших прогулах уже все известно. У Римки дома мать, меня встречает тетя Верочка. Я уверена, что ей все известно. У меня текут слезы. Она пугается, начинает расспрашивать, почему я не в школе. Я твержу: «Вы же все знаете...» Мы с Римкой разобщены, неизвестно, кто что врет. В общем, мы колемся. И с наших слов всем стало известно, что мы пропустили школу и были в кино (о первом прогуле и визите к странной даме так никто и не узнал). Скандал! В школу сообщили.

Директриса вызывает меня в кабинет. Унизительный допрос, мое беспомощное состояние, бесполезное вранье. Наконец-то меня здорово одернули. Урок на всю жизнь. Никогда больше не врать, чтобы снова не оказаться под прицелом этих стальных презрительных глаз. С этого момента был включен контроль на всю жизнь. Не врать, говорить правду. («Лучшая ложь — правда», — как любила говорить моя мудрая тетя Женя).

А ведь я так преуспела в «искусстве лжи» («Я виртуоз из виртуозов в искусстве лжи...» — М.Цветаева). Я не могла остановиться. Тонкая грань между действительностью и вымыслом легко растворялась. Я все видела, слышала и чувствовала, как будто все происходит в реальности. Может быть, поэтому такая любовь к сказкам. Пересказывая их, я могла давать волю своей фантазии. За это не только не ругали, а даже поощряли. В пионерском лагере меня называли «Сказочницей». Укладывались спать, и я начинала рассказывать. Останавливалась я только тогда, когда меня начинал одолевать сон. Вся палата к этому времени давно спала.

(В детстве я всегда жила в каком-нибудь образе, в зависимости от того, чем была очарована в данный момент. Очень рано я прочитала книжку «Дон Кихот» и представляла себя Дульсинеей Тобосской. Потом просила маму и Бабусеньку называть меня только «Королевой Марго», потом... «дочерью капитана Гранта Мэри». В 6-летнем возрасте мама повела меня в театр на «Снежную королеву». После театра я заявила, что буду только актрисой. А когда в 13 лет посмотрела «Живой труп», то, по словам мамы, целый месяц говорила голосом цыганки Маши. Мама даже пугалась, а я ничего не замечала.
Но я осталась актрисой только в своем воображаемом театре. Когда нужно было действительно выйти на сцену, я так терялась и стеснялась, и пережив жуткие мгновения провала памяти и оцепенения, поняла, что не смогу справиться со своей вегетатикой никогда.)

Вообще-то в нашей семье (Бабусенька, мама и я) очень любили рассказывать и слушать. Я внимала рассказам Бабусеньки о прошлой жизни, похожей на сказочный сон. Мама, рассказывая, всех так смешно представляла, что мы ухохатывались (в ней умерла пародистка). Бабусенька, слушая меня, смотрела мне в рот с неподдельным интересом, выспрашивая все до мельчайших деталей. И это сопереживание подстегивало меня рассказывать как можно точнее и образнее.

Но почему-то сочинения в школе я писала плохо. За первое — о «Слове о полку Игореве» получила двойку. Не понимала, о чем писать. Зато в 10 классе произошло нечто.
Изучали Горького, которого я обожала. Писали сочинение о романтике в его ранних произведениях («Старуха Изергиль» и др. сказки об Италии действовали на меня магнетически). Когда я дома вспоминала о том, что я написала, и, главное, КАК я писала: в каком-то необычном состоянии, когда слова сами лились, — я понимала, что написала что-то значительное. Когда учительница вошла в класс, я уже знала, что речь пойдет обо мне. Когда она читала мое сочинение дрогнувшим голосом, в классе стояла тишина, а у меня горели уши. Было стыдно, как будто меня раздевают у всех на виду.
Такая черта, как демонстративность мне была свойственная лишь в узком кругу, но не перед всем классом.
Правда, получила я, как обычно, тройку. Опять подвели проклятые запятые. (От генетики, видно, никуда не деться. Эти же проклятые запятые чуть было не оставили Игоря на осень в 10 классе!)
Тетрадку мне не вернули. А дядя Боря, который руководил детским симфоническим оркестром во Дворце Культуры, увидел мое сочинение на выставке ученических работ. Должно быть проставили запятые, где нужно. Интересно, какая там стояла отметка? В школе мне об этой выставке ничего не сказали.

Алешу я назвала в честь Горького. А Игоря — в честь моего отца Исая, используя букву «И». Он и похож на него своими руками. (Игорь потряс учительницу литературы своим сочинением намного раньше, в 5 классе).



2001 г. Тель-Авив, Яффо.

Сочинения Игоря.


И еще однажды я потрясла кое-кого своим сочинением.






Ирина Белая. Воспоминания детства III (2)
<< Воспоминания детства III (1) -- В начало -- Белоконь >>