В начало
ВОСПОМИНАНИЯ ДЕТСТВА IV (Гомзяки)


... Помню, что в младших классах я хотела быть писательницей и даже специально развивала у себя наблюдательность. Могла долго, неотрывно наблюдать какую-то сценку на улице и поражалась тому, как она здорово срежиссирована, а сочетания цветов вызывали просто восторг. Осенью или зимой уличные пейзажи заставляли останавливаться, и я недоумевала, почему я не художница. Описать это нет слов, а нарисовать я не умею.

Потом в психологическом тесте Роршаха я нашла этому определение: «глаз художника без ручной умелости».

... Еще из моего послевоенного детства. В те годы было очень много воровства, ограблений. Наш рабочий район особенно славился бандитизмом, и особенно наш дом и даже подъезд. В доме жила воровская банда, а в нашем подъезде на втором этаже — ее главарь Гомзяк (Генка Гомзяков). Члены банды от взрослых парней до мальчишек часто собирались на свои сходки в нашем подъезде, прямо возле наших дверей, сидели на ступеньках, играли на балалайке и пели блатные песни. У всех были прозвища («Кабысдох», «Повар», «Бобик» и т.п.) Мама очень боялась за меня, когда я возвращалась поздно вечером из школы (была в школе 3-я смена), но меня никогда не тронул никто. Просто замолкали и давали пройти до дверей квартиры.

С сестрой Гомзяка Нинкой Гомзячкой, которая была на один год старше меня, мы иногда играли вместе на улице. Как-то она привела меня к себе домой. Они жили без соседей. Огромная квартира. Почти пустая. По полу бегают, ползают ребятишки — мал-мала меньше. У них было около 10 детей. Отец работал инженером на заводе, а мать носила титул матери-героини, рожала каждый год. Старшим был Генка Гомзяк. Ему, видимо, было лет 16-17 тогда, а затем с большим отрывом шла Нинка и последующие погодки.

Нинка показывала мне какие-то самодельные деревянные игрушки, как вдруг пришла мать. Озабоченная, уставшая мать-героиня наклонилась над столом, расстегнула пуговицы на кофте, и... на стол со стуком посыпалась крупная грязная морковь. Нинкина мать посмотрела в мои изумленные глаза и спросила меня: «А чем, по-твоему, я должна их кормить?» Малышня уже сбегалась и прыгала вокруг стола. Нинкина мать принялась чистить морковь ножом, как картошку, срезая толстую кожуру. Я показала ей, как чистит морковь Бабусенька — скоблит ножичком. Получила благодарное «спасибо» и морковку.

А еще был случай такой. Наше окно было на первом этаже возле самого подъезда. Я, как всегда, сидела на сундуке у окна и смотрела на улицу. Появилась Нинка Гомзячка и, как всегда, стала у меня что-то клянчить: «Выброси мне что-нибудь».

У нас на комоде стояла шкатулка, вернее, старинный серебряный чайничек без носика, приспособленный под шкатулку. Я стала запускать в него руку и все, что попадало, выбрасывала ей в форточку. То пуговку, то бусинку, то булавку, то билетик. Она все это хватала, подбирала с земли, радовалась. Мы увлеклись. Почти половину содержимого волшебного чайничка я ей перекидала. Как вдруг... нащупала сложенную бумажку. Когда я развернула эту бумажку, это оказался рубль (!) И не задумываясь, я тут же бросила его Нинке. Трудно описать восторг и взаимную радость, которую мы вместе испытали. Нинка смотрела на меня глазами, огромными от счастья и целовала этот рубль.

Может быть, поэтому я чувствовала, что Гомзяк уважает меня и оберегает. Никто из бандитов не только не задел меня, но и никак не оскорбил.
У меня тоже было прозвище, но какое! Когда я проходила мимо, то мальчишки кричали мне вслед: «Царица!»
Почему? Да похоже, что Гомзяк уважал меня, а может быть даже... любил (?!) Как-то я стучала в свою квартиру (звонков не было), а Гомзяк, пробегая через наш сквозной подъезд, вдруг схватил меня, быстро поцеловал и, страшно смутившись, бросился бежать.

Бандитская шайка, однако, действовала очень нагло. Они грабили отдельных граждан и учреждения. Однажды я слышала разговор бандитских жен, озабоченных реализацией простынь из ограбленного детского сада.
Бандиты наглели и борьба с ними усиливалась. В соседнем подъезде открылся милицейский пункт, и скоро всех бандюг во главе с Гомзяком арестовали и отправили в тюрьму. Через 3-4 года, а может больше, они стали вдруг возвращаться исправленными.
Какой-то рослый парень на улице протянул мне руку. Он настойчиво хотел поздороваться за руку. С трудом я узнала в нем «Повара», маленького мальчишку, который бегал за мной во дворе и дарил фантики. (У него были самые красивые фантики, потому что его мать работала в ресторане. В ту пору все мы, дети, собирали фантики.)

Но самым большим сюрпризом было возвращение Гомзяка. Он вернулся совершенно перевоспитавшимся, уважаемым человеком. В милиции с ним здоровались за руку. И направили его на руководящую должность в ювелирный магазин. Видимо, в честности его уже никто не сомневался.






Ирина Белая. Воспоминания детства IV (Гомзяки)
<< Белоконь -- В начало -- Баня >>