В начало
ЗАПИСКИ ВРАЧА I


Хочу рассказать про некоторые случаи из моей медицинской практики в самом начале работы. После окончания института, который я окончила с красным дипломом, (это не имело никакого значения при распределении), я и мой муж Миша Дудатий были направлены в Челябинскую область врачами общего профиля на три года.

Мы отработали их в деревне Кундравы Чебаркульского района Челябинской области. За это время родился Алеша. И закончив срок, в сентябре приехали в Кустанай к родителям Миши. Муж стал работать хирургом-урологом, а я устроилась в Кустанайскую психиатрическую больницу.
В ту осень (1964 г.?) случился грандиозный урожай на целине, и всех молодых врачей направили по путевкам комсомола в станицы работать врачами в малюсеньких сельских больничках сроком на 1-2 месяца (до окончания уборки).
Станицы, разбросанные на огромных расстояниях одна от другой в бескрайней казахской степи, стали форпостами борьбы за урожай.
Главная сила этой борьбы была мужская. Прибыли солдаты из Прибалтики и с Украины.
В такой ситуации женщины пользовались огромным успехом. Крутились романы и в нашей больнице. Медсестрички одна за другой выскакивали замуж.
На свадьбе одной из них мы даже успели погулять. Роман (скоротечный) разворачивался на наших глазах. Красивый украинский парень пришел в больницу с ангиной, ушел с женой.
Медсестричка — хромоножка с ангельским личиком сказочной панночки и изуродованной детским остеомиелитом стопой — так пленила хлопца с первого взгляда, что он не видел ее ногу, глядел ей только в очи и готов был носить ее на руках всю жизнь.
Местный совет расписал их, несмотря на то, что жених и невеста были знакомы всего три дня. К концу нашего пребывания в больнице семейная пара распалась. Невеста не унывала, претендентов много. Хлопец пострадал-пострадал, да быстро нашлась утешительница — другая медсестричка.

В общем, труженики полей трудились, начальство рапортовало, молодые влюблялись, женились-разводились. Рожались дети. Жизни кипела.
Среди таких будоражащих флюидов, под жарким солнцем на безоблачном небе мы приступили к своим обязанностям.
Возглавлял больничку в качестве главного врача пожилой фельдшер. Но какой фельдшер! Настоящий профессор!!!
Он все знал, все умел. К нему бежали с любым вопросом. Для персонала, для больных и их родственников это был отец родной.
Какие были обходы! Хотя в больничке всего-то лежало: в женской палате 5-6 человек и примерно столько же в мужской.
Наш пан фельдшер-профессор шел на обход энергичным шагом, несмотря на возраст и некоторую грузность. Халат расстегнут, седеющая шевелюра развевается на ходу. Орлиный взгляд, бодрая улыбка...
Нас встречают женщины, вытянувшиеся в струнку на кроватях, накрытые до подбородка белоснежными покрывалами. Все головы повернуты в нашу сторону. У всех на лице праздник.
Впереди пан-профессор, затем мой муж — в то время молодой красивый сероглазый Парис, затем я (тоже ничего) с папками историй болезней. За нами стайка медсестричек, одна другой моложе и краше.
С каким вкусом наш фельдшер осматривал, пальпировал, перкуссировал (простукивал) болящих, похлопывая их и ободряя, между делом экзаменуя нас: заставляя быстро вспомнить пропись микстуры Бехтерева или состав мази Вишневского.
Диагнозы в женской палате не отличались разнообразием. Чаще всего труженицы полей страдали ишиасом, т.е. пояснично-крестцовым радикулитом, и воспалением яичников.
В мужской палате болели пневмонией и обострением язвы желудка на фоне хронического алкоголизма.

На первом же обходе пан профессор-фельдшер подвел нас к отдельно сидящему во дворе худому скрюченному мужичку неопределенного возраста и, указав на его увеличенное правое колено, замолчал, предоставляя нам право обследования и постановки диагноза. По его загадочному выражению лица мы поняли, что этот диагноз — что-то необычное, настоящая жемчужина в короне.
Мы долго бились над этой жемчужиной, выясняя, когда заболело колено, как болит (сверлит, ноет, жжет, дергает...), куда отдает, когда больнее: днем или ночью.
Мы узнали, что это бывший зэк, и из подсказок фельдшера догадались, что болен он давно, даже очень давно... Наконец с помощью радостного пана профессора пришли к мысли, что данный правосторонний артрит коленного сустава... сифилитической природы, то есть третичный сифилис (!)
Подопытный доходяга с безразличным видом слушал наши разглагольствования, грелся на солнышке, соблюдая дистанцию и неизменно страдальческое выражение лица.
Однако была одна небольшая (?) загвоздка. Для такого диагноза нужен был анализ крови — положительная реакция Вассермана (4 креста).
Такой анализ было очень трудно осуществить в наших полевых условиях. Специальная лаборатория находилась за много километров, в районном центре. Доставить туда свежую кровь в пробирке не представлялось возможным.
Но наш пан профессор знал старый земский способ приготовления "толстой капли", которая должна была выдержать длительную транспортировку. Но то ли жара была помехой, то ли еще что, только "толстая капля" добиралась до лабораторного стола безнадежно засохшей.
Я представляла, как разгневанные лаборантки в очередной раз с чертыханьем швыряли в унитаз очередную засохшую каплю.
Однако пан профессор не унывал, он не собирался останавливаться на полдороге и с чисто научным азартом готовился к новой атаке лабораторных столов, бомбить их "толстыми каплями" до победы.
Но это было уже, наверное, после нашего отъезда, с приходом холодов.
Пока же в ожидании диагноза, которое приобретало столь затяжной характер (а надо сказать, что без уточнения диагноза нельзя было приступать к специфическому противосифилитическому лечению), зэк-сифилитик вел себя очень тихо и был избавлен от тяжелых работ.






Ирина Белая. Записки врача I
<< Баня -- В начало -- Записки врача II >>